Лампу может найти только тот, в чьем сердце нет алчности.
Раз Господь и алчность объеденились сегодня, любовь не сможет их разъединить.
Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?
Я верю в смерть, разрушение, хаос, мерзость и алчность.
Теперь большинство людей — обыкновенные деляги с кассовым аппаратом вместо сердца.
Корыстолюбивый человек во всем найдет свою положительную сторону.
Повсюду люди занимались одним и тем же: хапали и хапали, как будто титулы «король», «шрайя», «магистр» были лишь разными масками, прячущими одну и ту же алчную звериную харю. Ахкеймиону казалось, что единственное реальное измерение мира – это алчность.
Человек, алчущий чего-либо, должен очень ясно отдавать себе отчет, чего же он хочет.
Гордыня, алчность, зависть -
Вот в сердцах три жгучих искры, что во век не дремлют.
Мир заполонил его — наслаждение, чувственность, лень, а под конец и тот порок, который он всегда считал самым нелепым и к которому относился с наибольшим презрением и насмешкой — алчность.
Ахмад приобщался к американскому изобилию, лизнув его оборотную сторону. «Дьяволы» — вот чем были эти яркие пакеты, эти стойки с ныне модными легкими платьями и костюмами, эти полки со смертоносными рекламами, подбивающими массы покупать, потреблять, пока у мира еще есть ресурсы для потребления, для пожирания из кормушки до той минуты, когда смерть навеки захлопнет их алчные рты. Этому вовлечению в долги наступает предел со смертью, она была тем прилавком, на котором звенели сокращающиеся в цене доллары. Спеши, покупай сейчас, потому что в загробной жизни чистые и простые радости являются пустой басней.
Всяк суетится, лжет за двух,
И всюду меркантильный дух. Тоска!
